Из журнала “Ереван” с сокращениями

Текст – Екатерина Маркарян

О таких, как Георгий Гаранян, принято говорить: «проделал долгий нелегкий путь», в его случае — от студента-самоучки, осваивавшего музыку по вражескому «Голосу Америки», до первого джазмена, которому была вручена Государственная премия Российской Федерации в области литературы и искусствa.

Путь музыканта начинался прозаично и банально. После школы Георгий Гаранян поступил в Московский станкоинструментальный институт (ныне Московский Государственный технологический институт «Станкин»). Его отец Арам Георгиевич мечтал, чтобы сын, как и он, стал инженером, а вот мать Вера Петровна Корчина, учительница начальных классов, предпочитала не мешать сыну музицировать. «Я, еще будучи студентом, постоянно играл, и уже было ясно, что о музыке непременно пойдет речь в дальнейшем. Правда, отец хотел меня выгнать из дома, когда я начал играть у Лундстрема, но мама отстояла», — рассказывал Гаранян.

Сейчас в это трудно поверить, но у прославленного музыканта не было специального образования. Как признавался он сам, все его знания появились только благодаря «домашней работе»: «Я пришел к джазу очень сложным путем, практически как все в то время. Потому что в джазе в мое время профессионалов не было, не было людей, которые закончили какое-то музыкальное заведение и пошли в джаз. В основном это были инженеры, ученые, в частности физики, химики. К слову, один из наших музыкантов, Эрик Дибай, сразу после того, как развалился ансамбль, стал директором обсерватории. Вот такой контингент был среди джаза. А тем, кто учился в музыкальных заведениях, запрещалось играть джаз. Колю Капустина, замечательного пианиста, сейчас прекрасного джазового классического композитора, за джаз даже выгоняли из консерватории».

Лишь годы спустя, получив приглашение в Концертный эстрадный оркестр Гостелерадио под руководством  Вадима Людвиковского, где без диплома работать было нельзя, Гаранян закончит курсы дирижеров при консерватории.

Впервые он появился на сцене в студенческие годы, в середине 1950-х, в составе самодеятельного оркестра. А уже вскоре начинающих джазменов могли послушать посетители ресторана «Националь», впрочем, недолго. Хотя с первого же дня Гаранян и его товарищи выступали с огромным успехом, ресторан начал терпеть немалые убытки — небогатые поклонники би-бопа могли заказать лишь кофе с боржоми.

После института инженер-механик Гаранян пришел в Москонцерт к Эдит Утесовой. А позже его первым из советских музыкантов пригласили в оркестр Олега Лундстрема — до него весь биг-бенд состоял из шанхайцев-эмигрантов. Здесь Георгий Арамович занял место шестого саксофониста, но вскоре стал первым (годы спустя, в 2002-м, Олег Лундстрем именно ему передаст свою дирижерскую палочку).

***

Настоящая известность пришла к Гараняну в середине 1960-х, благодаря джазовым пьесам, звучащим на волнах Всесоюзного радио. Записи Гараняна регулярно передавала и запрещенная в Союзе радиостанция «Голос Америки», а комментатор Уиллис Конновер представлял музыканта только в превосходных степенях. В это же время газета «Советская культура» в статье «Музыкальные стиляги» писала: «Пагубный пример утери самостоятельности являет собой молодежный эстрадный оркестр Центрального дома работников искусств под руководством Юрия Саульского (в этом оркестре Гаранян был лидером группы саксофонов — ред.). Мы с отвращением наблюдаем за длинноволосыми стилягами в утрированно узких брюках и экстравагантных пиджаках»…

Удивительно, но Гараняну, занимавшему в течение жизни не последние должности, все советские годы удавалось избегать вступления в партию — он был убежденным антикоммунистом. «В комсомол я вступил в 10-м классе, на самом последнем месяце, потому что мне сказали твердо, что иначе я в институт не попаду. Но от членства в партии мне удалось откосить, — вспоминал Георгий Арамович, — правда, в один период я был невыездным. Дело в том, что я не послушался наших боссов и встретился с таким человеком, как Уиллис Конновер. Он был ведущим «Голоса Америки». В то время в глазах высших партийных чинов это была самая враждебная пропагандистская станция, и вдруг я встречаюсь с человеком, который на ней работал! Но он ко мне хорошо относился и все время крутил мою музыку с разных фестивалей. Мало того, он часто сам приглашал меня на фестивали, и мне это было приятно. За дружбу с ним меня девять лет не пускали за границу. Но я выдержал».

Только после перестройки для Гараняна открылись все границы: музыкант давал более 100 концертов в год в России и за рубежом. Да и вообще, ситуация в стране изменилась с точностью до наоборот. «Джаз в России сейчас на подъеме, залы полны фанатами, много фестивалей, концертов, так что грех жаловаться. Вот в Америке, на родине джаза, я знаю многих классных музыкантов, которые вынуждены днем работать на какой-нибудь фирме, а вечером играть в клубе. А недавно я узнал, что один мой любимейший саксофонист, оказывается, днем бухгалтером работает… Я же играю джаз для души, и в то же время могу заработать этим себе на штаны. Это — счастье», — говорил Гаранян в 2008 году.

Продолжение следует.