Альбом дуэта Инги и Ануш Аршакян «Мы и наши горы», выпущенный в конце 2009-ого, был признан «Национальной музыкальной премией» лучшим альбомом года. Гастрольный тур в поддержку нового альбома стартовал концертом в Ереване 21 мая 2010 года. Объездив города Армении, Инга и Ануш отправятся в турне по зарубежным городам. 28 сентября 2010-ого года, при поддержке посольства Армении в России, в московском Государственном Академическом Театре (Московская оперетта) состоится концерт дуэта в сопровождении десяти инструменталистов из Армении.

Сестры Инга и Ануш Аршакян поют с раннего детства, а выступать на профессиональной сцене начали с 2000 года, в составе Государственного театра песни Армении. С 2003-го они начали сольную карьеру. Инга и Ануш выступали с концертами в Армении и за рубежом – в городах США, России, Германии, а также в Тегеране, Лондоне и Париже. С 2008 года сестры сотрудничают с компанией “ШАРМ Холдинг”. В 2009-ом Инга и Ануш представили Армению на конкурсе песни «Евровидение», войдя в первую десятку и завоевав сердца европейской публики.

Основа творчества Инги и Ануш – сочетание армянского фольклора и соременной музыки. Но даже в самых смелых обработках чувствуется их бережное отношение к народной музыке. Их исполнения отличаются мощным вокалом, искренностью подачи и тонким музыкальным вкусом.

- Вы начинали как инструменталисты, чем был обусловлен выбор инструментов – скрипка, фортепиано?

Инга: - Мы были связаны с музыкой с детства. Я смотрела по телевизору концерты Д. Ойстраха и Л. Когана и мечтала быть скрипачкой. Подражала своим кумирам, а скрипкой и смычком служили мамины вязальные спицы.

Ануш: - Выбор скрипки для Инги был совершенно сознательным, я же, осваивая фортепиано, мечтала стать певицей. Постоянно что-то подбирала по слуху, любила импровизировать. Но эта привычка постепенно начинала мешать писать диктанты по сольфеджио: я увлекалась импровизацией. Потом все это приходилось стирать ластиком и заново писать то, что сыграл преподаватель. Но по ходу я снова увлекалась…

- Как соотносятся фольклор и импровизация? Фольклор нужно оставлять нетронутым, как некий музейный экспонат, или же это материал, который можно свободно варьировать?

Ануш: - Я очень уважаю армянскую консервативность и последовательность в сохранении культуры и обычаев. Благодаря этому качеству, до нас дошли фольклорные образцы дохристианской эпохи. Думаю, надо различать, когда мы имеем дело с, можно сказать, каноническим нотным материалом, в котором таятся сакральные пласты, а когда с материалом, с которым можно поимпровизировать. Да, мы любим обрабатывать фольклорный материал, но не изменяем произведения, в которых есть те самые сакральные пласты, основанные на символах.

Инга: – Я не сторонник того, чтобы оставлять в нетронутом виде весь фольклор. У нас есть немало бытовых песен, которые можно обрабатывать созвучно сегодняшнему дню. Таким образом, фольклор продолжает жить. А произведения, о которых говорит Ануш – сокровища, которые необходимо преподносить редкими вкраплениями в программу. Для среднего же, недостаточно подготовленного слушателя – это довольно тяжелая информация.

- Приходилось исполнять духовную музыку?

Инга: - Да, но только для себя или для очень узкого круга в церкви, а петь со сцены…

Ануш: - …это все равно, что прилюдно молиться. Конечно, были и есть артисты, которые представляли духовные песнопения на сцене, и нам нравятся эти исполнения, но до этого, наверно, надо дорасти. К примеру, Лусинэ Закарян целиком посвятила себя армянской духовной музыке, наверное, она ощущала, что на нее возложена такая миссия. Мы, по крайней мере сейчас, к этому не готовы.

- Как фольклор вошел в вашу жизнь? Какая музыка, помимо фольклора, сформировала вас?

Инга: – Нам близок и джаз, и блюз, и рок, и поп-музыка, и классика. Все это в итоге превращается в некий сплав в нашем творчестве.

Ануш: – Музыка Комитаса оставила на нас неизгладимое впечатление в детстве. Это не детская музыка, но очень близка детям. Наверное, своим светом, прозрачностью… Армянский фольклор для нас – нечто очень живое, солнечное. У нас были периоды различных музыкальных увлечений. Детство прошло под музыку Beatles и Queen, в более зрелом возрасте я помню период, когда мы открыли для себя оперу Эндрю Ллойда Вебера “Jesus Christ Superstar”, вокал Йэна Гиллана – это вообще нечто особое… Был период увлечения  индийской традиционной музыкой: у нашего дяди были пластинки Рави Шанкара. В студенческие годы мы заслушивались Рубеном Ахвердяном и Артуром Месчяном.

- В чем заключается мастерство певицы? Это умение перевоплощаться в разные роли или, наоборот, способность раскрывать на сцене свою натуру?

Ануш: – В первую очередь, пение –  способ самовыражения и передачи энергии. А актерство дает возможность познать человека, и, в конечном итоге, себя. Каждый хороший актер не играет, а проживает роль. Герои наших песен – разные персонажи. Мы вживаемся в эти образы и часто учимся у них.

Инга: – Нередко через эти образы мы выявляем неизвестные нам ранее грани своей натуры. Через них мы обогащаемся сами. Нужно быть такой, какая ты есть, искренне проживать роли. Если не раскрыться на сцене до конца, слушатель обязательно почувствует фальшь.

- Это означает работать на износ. Чувства опустошения не бывает? Есть какая-то форма защиты?

Ануш: – Нет, опустошения не бывает. Оно может возникнуть только тогда, когда ты работаешь исключительно за счет внутренних резервов, не полагаясь на удачу, на Бога, на природу, на поддержку людей, когда надеешься только на себя и замыкаешься в страхах.

Инга: – Мы расплачиваемся иначе: в последнее время мы стали замечать, что за каждый наш успешный шаг мы расплачиваемся чем-то материальным, теряем что-то, скажем, какую-нибудь очень дорогую нам вещь. Происходит какой-то мистический обмен. Это отчасти неприятно, но мы стараемся не переживать, потому что определенная логика в этом есть.

- Что вам, как музыкантам, дало участие в “Евровидении”?

Инга: – Для каждого исполнителя, представителя шоу-бизнеса участие в “Евровидении” – большой шанс. Речь не столько о борьбе за первое место, сколько о рекламе, в конце концов, возможности выйти на международный рынок, завоевать широкую аудиторию. Это еще и хороший опыт выступления в зале, вмещающем многотысячную аудиторию. Там ты чувствуешь потрясающую отдачу, там на тебя обрушивается такая мощная энергетика… И ты должен суметь оправдать выпавший тебе шанс.

Ануш: – Значение этого конкурса все мы либо сильно преувеличиваем, либо слишком умаляем. На самом деле, “Евровидение” дало нам много новых контактов по всему миру. Люди из разных стран через одну песню открыли для себя все остальное наше творчество, а ведь большинство из них до этого и вовсе не были знакомы с армянским фольклором.

- Вы амбициозны?

Инга: – И да, и нет. Когда, будучи еще маленькой, мечтая о карьере скрипачки, я узнала, что большинство скрипачей не солисты, а простые оркестранты, то была сильно разочарована. Наверно, это и есть амбиции.

Ануш: - Да, но Инге опять не повезло, поет в дуэте, а не соло.

- Чего еще вы должны добиться, чтобы удовлетворить свои творческие амбиции?

Ануш: - Донести нашу музыку до более широкой аудитории.

Инга: - Речь не только об армянской публике. Нам не раз приходилось выступать перед иностранными слушателями, и мы сами удивлялись, как они воспринимали армянскую музыку, пританцовывали под чуждые им размеры ритма 5/8 и 7/8.

Ануш: – И это не наша заслуга. Таков армянский фольклор – это не Восток и не Запад, это уникальное явление.